Блог о поэтах и поэзии
Сонеты, написанные на передовой
Во время наступления советских войск в Прибалтике в 1944 году, при переправе через реку Нарова погиб немало обещавший поэт, гвардии лейтенант Георгий Суворов. Ему было всего двадцать четыре года. Среди его личных вещей нашли рукописный сборник стихотворений «Слово солдата», который был издан посмертно ленинградским издательством «Гослитиздат». При жизни Георгий Суворов публиковался только в газетах, в большей степени фронтовых, и коллективных сборниках предвоенного и военного времени.
Чаще всего Георгий Суворов работал в жанре дружеского послания, что не удивительно, поскольку он либо писал стихи в письмах и посвящал их своим товарищам, стараясь поддержать их, укрепить боевой дух, либо мысленно обращался к тем, кого нет рядом, например: «Мы вышли из большого боя» – это посвящение Олегу Корниенко, «Солдат… Ты плачешь?» – полковому комиссару Георгию Журбе, «Есть в русском офицере обаяние» – полковнику Путилову и т.д.

Любимой стихотворной формой Суворова был сонет, состоящий из четырнадцати строк: двух четверостиший и двух трехстиший. Это сложная форма не так уж часто встречается в творчестве поэтов и в мирное время, а на войне, находясь на передовой, вообще мало кто использовал её. Георгий Суворов владел ей мастерски. Сам он так объяснил свой выбор:

***

Хотя теперь сонеты и не в моде —
Узки, тесны, простора мысли нет,
Сентиментальны по своей природе,
В четырнадцати строчках сжат поэт…

Пусть будет так. Пусть небылицы бродят.
На старый кедр пролей ты новый свет, —
Поэт, скажи сонетом о походе,
И по-иному заблестит сонет.

В четырнадцать чеканных светлых строк
Вложи времен живую эпопею…
И что ни слово, ни строка — рывок.

Сонет — снаряд смертельный по врагу,
Петля врагу кровавому на шею,
Кровь, пламенеющая на снегу.
Вот ещё несколько сонетов Георгия Суворова:
Боец

Еще вчера мечтал об институте,
О книгах, о задуманных стихах,
Каникулярном будущем маршруте
Средь гор хакасских, о ночных кострах;

Мечтал о той торжественной минуте,
Когда кулан на голубых рогах,
Развеяв клочья предрассветной мути,
Поднимет из-за гор расцветший мак.

Теперь всё прочь… И книги, и цветы:
Ты слышишь клич — опасность над страною.
Поэт, теперь маршрут изменишь ты,

Сменив берданку меткой нарезною,
Забудешь дебри, реки и хребты…
Сегодня ты боец, готовый к бою.
Письмо сестре

Я жив-здоров. И что еще сказать!
Свистят ветра, бушуют снегопады,
И в грудь земли впиваются снаряды,
Как бы ее стараясь пронизать.

Но снежный вихрь мне не слепит глаза.
Смотрю вперед, смотрю через преграды,
Туда, туда, где черные громады
Гребенчатой дугой подперли небеса.

Иду… А сколько, сколько впереди
Еще огня, труда и испытаний…
Но нет унынья у меня в груди.

Иду вперед с надеждой золотой,
Что там, за гранью горя и страданий,
Мы вновь найдем и счастье, и покой.
Перед атакой

Сердца на взлете — огненные птицы.
Сейчас взметет их гнева алый смерч.
Сейчас падет врагу на шею смерть,
Сейчас умолкнет зверь тысячелицый.

Сердца на взлете. Взор не замутится.
Рука — к гранате. И врагу не сметь
Поднять голов позеленевших медь.
В окопах черных ждут кончины фрицы.

Сердца на взлете. Пальцы на цевье.
Сейчас за дело кровное свое
Пойдут бойцы сквозь мрак и сгустки дыма.

Сердца на взлете. Смолкните, враги!
Сейчас четырехгранные штыки
Над ночью золотой рассвет подымут.
Подарок

Я — не Отелло, ты — не Дездемона,
Своей любви я не предам ножу…
Она со мной, и я ее ношу
Без пятнышка, как бархат небосклона.

Когда умолкнет бой, настороженно
В густой траве прилягу на межу,
На твой подарок чистый погляжу,
На твой платочек, цвета глаз влюбленных.

Я — не Отелло… И, приняв подарок,
Измены пятен не ищу на нем,
Он предо мной, как сердце, без помарок;

Он предо мной неугасимо ярок,
Как символ веры, золотым огнем
Грудь согревает средь сражений ярых.
***

Средь этих нив я собирал слова,
То пестрые, как вешняя долина,
То строгие, как горная вершина,
То тихие, как на заре трава.

Средь этих тучных нив не раз, не два
Я песню направлял в полет орлиный, —
И песня, птицей став, неслась былиной
Из века в век, прекрасна и жива.

Средь этих нив я создал жизнь свою,
Подобную сереброкрылой песне,
На зависть всем и даже соловью.

Средь этих нив я лягу и умру,
Чтобы еще звончей, еще чудесней
Летела песня утром на ветру.
Месть

Мы стали молчаливы и суровы.
Но это не поставят нам в вину.
Без слова мы уходим на войну
И умираем на войне без слова.

Всю нашего молчанья глубину,
Всю глубину характера крутого
Поймут как скорбь по жизни светлой, новой,
Как боль за дорогую нам страну.

Поймут как вздох о дорогом рассвете,
Как ненависть при виде вражьих стад…
Поймут — и молчаливость нам простят.

Простят, услышав, как за нас ответят
Орудия, винтовки, сталь и медь,
Сурово выговаривая слово: «Месть!»
Читайте также:

Что такое сонет, и как научиться пользоваться этой стихотворной формой?
Читать